— Тогда каким же образом убийца мог скрыться? Мистер Дуглас, вероятно, сам покончил с собой.

— Я тоже сначала так думал. Но посмотрите, — Бэркер отдернул занавеску: окно оказалось раскрытым настежь. — А вот еще! — Он показал на подоконнике кровавое пятно, похожее на след сапога. — Кто-то становился сюда, когда вылезал.

— Вы думаете, что он пробрался через ров?

— Иначе никак нельзя.

— Таким образом, если вы очутились в комнате через полминуты после убийства, то он должен был в это время находиться в воде.

— Я убежден в этом. К сожалению, я не догадался сразу подбежать к окну. Его прикрывала занавеска, и мне не пришло в голову поднять ее. Потом я услышал шаги миссис Дуглас; я не мог допустить, чтобы она вошла сюда и увидела весь этот ужас.

— Но допустим даже, — заметил сержант, — что молодчик удрал через ров. Как он мог попасть в дом, раз мост был поднят?

— На этот вопрос, — сказал Бэркер, — у меня нет ответа.

— В котором часу мост был поднят?

— Около шести часов, — сказал дворецкий.

— А я слышал, — заметил полицейский, — что его обыкновенно поднимают сразу после захода солнца. В это время года, однако, оно заходит ближе к половине пятого, чем к шести.

— У мистера Дугласа были гости к чаю, — объяснил Эмс. — И я не мог поднять мост раньше, чем они ушли.

— Значит, убийца пришел извне и должен был перейти мост до шести часов и сидеть в засаде до тех пор, пока мистер Дуглас после одиннадцати вошел в свою комнату. Потом, убегая через окно, убийца оставил ружье. Я так понимаю… Конечно, следствие все выяснит. — Неожиданно сержант поднял карточку, лежащую около убитого на полу. На ней были нацарапаны инициалы «Д. В.», а под ними — число: триста сорок один. — Это что еще такое?

Бэркер с любопытством взглянул на карточку.

— Я этого раньше не заметил, — сказал он. — Вероятно, убийца обронил ее.

— «Д. В. Триста сорок один». Ничего не понимаю. — Сержант вертел карточку в руках.